Это не моя собственная история, а пересказ услышанной от другого человека. Далее изложено так, как услышал лично я.

Всегда испытывал особый интерес к необычным и иногда тревожным повествованиям. Сначала это было простым увлечением детства, которое постепенно переросло в настоящую страсть, подобную собиранию ценных предметов. Только вот я коллекционировал рассказы, которые доводилось слышать от разных людей.

Однажды своей историей поделилась со мной зрелая женщина по имени Марина. Мы встретились в кафе специально для беседы, где я предложил ей угощение в обмен на интересный рассказ. Заказав еду и напитки, Марина приступила к своему повествованию.

Она начала так:

«В детские годы каждое лето я проводила в маленьком селе у бабушки с дедушкой. Там деревянные избушки уютно соседствовали с небольшими жилыми многоэтажками, притягивавшими жителей доступными ценами. Наша семья имела средний достаток, жили неплохо, ни чрезмерно богато, ни откровенно бедно. Чаще всего бабушка поручала мне ходить в лес за ягодами, и я с удовольствием соглашалась на прогулки, особенно когда становилась старше. Поэтому однажды, будучи подростком около пятнадцати лет, вновь оказавшись летом у бабушки с дедушкой, она опять послала меня в лес за сбором ягод. Обычные предупреждения звучали регулярно: не уходить далеко от тропинки и брать ягоды только вблизи дороги. Дед постоянно старался отговорить меня от походов в лес, ворча на бабушку, почему та отправляет меня гулять. Но я воспринимала это как обычную родительскую заботу и смело направлялась за ягодами.

В тот день я брела по лесной дорожке, стараясь придерживаться наставлений взрослых — держаться подальше от густых зарослей и не углубляться в чащу. Правда, вскоре заметила, что вдоль пути ягоды практически отсутствовали, зато глубже в лесу они росли крупными гроздьями, низко свисая с ветвей кустарников. Такое изобилие манило, и я нарушила запрет, отошла от дорожки и углубилась дальше в лес, где ветви высоких деревьев закрывали небо и создавали густой сумрак. Вскоре мое ведёрко заполнилось до краёв вкусными плодами, и я, довольная, приготовилась возвращаться обратно. Но вдруг увидела ребенка — мальчика примерно шести лет, сидящего под одним из кустов. Сначала я слегка растерялась от внезапного появления, но быстро успокоилась и приблизилась.

На нём была изношенная одежонка — рубашка, короткие штаны и вязаный жилет, нити которого торчали наружу.

— Ты зачем тут один? Заблудился? — поинтересовалась я.

Ребенок смотрел сквозь меня так, будто я была прозрачна. Несколько минут ушло на мои попытки выяснить подробности о нем, но он оставался неподвижен и невнятен. Наконец, ребенок обратил взгляд прямо на меня.

— Да, потерялся, — подтвердил мальчик и мгновенно вцепился в мою руку. Я ахнула от боли, потому что хватка у него была крепче, чем у обычного малыша. Решив, что ребенок испуган и нуждается в помощи, я постаралась утешить его и пообещала довести до родителей. Солнце уже начинало опускаться, поэтому мы отправились в обратный путь.

Паренёк вел меня уверенно, держа за руку, а я покорно следовала за ним, бросая взгляды по сторонам. Во время ходьбы я попыталась разговорить его.

— Кто живет с тобой? — спросила я.

— Мама и папа, — откликнулся мальчик. — Наверное, переживают обо мне. Побьют наверняка.

— Ничуть не будут бить, — уверяла я его. — А с кем ты отправился в лес?

— С отцом, — признался он. — Ходили гулять, а потом он исчез.

Всё происходящее казалось странным. Куда мог сбежать отец, оставив своего ребенка одного в лесу? Следуя за ребенком, мы дошли до села, и, подойдя к одному из деревянных домов, он отпустил мою руку.

— Это твой дом? — предположила я, показывая на небольшую деревянную постройку. Внутренне я удивилась выбору жилья, зная, что в этом доме проживают весьма пожилые супруги, чьи взрослые дети давно разъехались. Предположила, что, вероятно, к ним пожаловала родня с маленьким ребенком.

— Да, мой, — улыбнулся мальчик, представившись: — Кстати, зови меня Васильком.

Затем Вася побежал вперед, открытая калитка захлопнулась за ним, и он исчез во дворе. Успокоенная мыслью, что помогла ребенку добраться до дома, я вернулась домой с полным ведром ягод.

Уже дома я подробно пересказала бабушке и дедушке произошедший случай, ожидая одобрения и похвалы за доброе дело. Вместо этого родные смотрели на меня подозрительно, будто сомневались в правдивости моего рассказа. Почувствовав дискомфорт от этих странных взглядов, я потребовала объяснения.

— Родственников у этой пары нет, — пояснила бабушка мягко. — Единственного ребенка они похоронили много лет назад. Болезнь, тиф, тогда многие погибли, и их тоже пришлось хоронить скороспело, сжигая тела и засыпая останки землей.

Меня охватил настоящий страх. Появились сомнения, правильно ли я поступила, приведя чужого ребенка в чужой дом. Несмотря на тревогу, решила надеяться, что скоро появится чья-то родня и заберёт малыша.

Утром следующего дня выяснилось, что пожилой хозяин того дома, в который я привела мальчика, умер. Вместе с семьей мы пришли выразить поддержку скорбящей жене. Пока бабушка рыдала горькими слезами, я, желая поддержать её, спросила, где же её маленький Василий. Услышав это, старушка резко прекратила плакать и словно обмякла. Едва успев удержать её, вмешался мой дед, принесши капли от сердца.

— Маленький Василёк давно покинул этот мир, — тихонько пробормотала старушка, потеряв сознание.

Этот эпизод поверг меня в шок. Получалось, что я привела призрака к живым людям, причем ранее не осознавая этого. Вернувшись домой, я долго размышляла о случившемся. Позже мой дед обратился ко мне серьезно:

— Василёк успел забрать твоего деда Митю, — заключил он. — Может, пришел вовремя, а может, и преждевременно. Будь осторожней впредь, Маринка.

После этого случая отношение местных изменилось радикально. Старожилы обвиняли меня в причастности к смерти мужчины, считая, что я навлекла неприятности на семью. Дед вступался за меня, утверждая, что человек дожил до преклонных лет и неизбежно ушел бы в любом случае. После той встречи я больше не возвращалась в это село, а бабушка с дедушкой переехали жить к нам в город. До сих пор я пытаюсь понять, что произошло тогда, и чувствую вину за случившееся».

Эта история была вполне обычной для моих архивов. Подобные происшествия попадались мне неоднократно. Тепло попрощавшись с Мариной, я задумчиво проводил взглядом удаляющуюся фигуру женщины. И вдруг, проходя мимо отражающих поверхностей стеклянных дверей, я мельком уловил отражение мальчика, цепляющегося за край зеленого пальто Марины и смотрящего на меня недобрым взглядом.»